Обе луны уже зашли, земля погрузилась в кромешный мрак, а небо казалось на редкость ярким, словно над пустыней по ночам. Но, запрокинув голову, Атр вспомнил: он находится не на земле. Где привычные созвездия? Где Большая Медведица и Орион? Да и есть ли они в этом обширном небе с россыпью звезд – может, он оказался на другой планете? А может, в другой вселенной?
   Эта не дающая покоя мысль все чаще приходила ему в голову в последнее время.
   «И все-таки чем больше я узнаю о Письменах, тем уверенней могу подвергать сомнению слова отца о том, что мы создаем миры, в которых путешествуем».
   Что, если они не столько творят эти миры, сколько соединяют узами уже существующие?

Атр в изумлении повернулся к отцу:
   – Значит, этот мир обитаем?
   – Да, только на многое не рассчитывай, Атр. Жители этого мира – простой, бесхитростный народ, можно сказать, первобытный. Они умудряются выжить, промышляя ловлей рыбы и примитивным земледелием, но что касается культуры– увы…
   Ген издал пренебрежительный смешок. Несмотря ни на что, Атр ощутил трепет восторга в предвкушении встречи с жителями этого мира. Хотя Ген время от времени приводил в Д'ни работников из какой-нибудь Эпохи, он никогда не брал с собой Атра в населенные миры. Никогда– до сегодняшнего дня.

 – Где это мы? – спросил Атр, оглядывая эпоху, в которую они перенеслись.
 – В одном из моих последних миров, – ответил он, снимая с выступа плоскую коробку. Внутри лежала Книга Уз, с помощью которой они могли вернуться в Д'ни. Убедившись, что книга не пострадала, Ген вновь сунул коробку в трещину камня, а затем повернулся к Атру. – Это моя Тридцать Седьмая Эпоха.
  – А, вот как… – произнес Атр, чтобы что-то сказать. Самому ему не понадобилось бы много времени и сил, чтобы придумать название для Эпохи – что-нибудь мистическое или романтичное, – но Ген становился упрямым прагматиком, когда дело касалось его собственных творений.
   Уже три года Атр сопровождал отца в путешествиях по Эпохам, и ни разу Ген не удосужился дать им название. Только номера. Ген питал склонность к номерам.

– Она учила меня добру, тому, что следует ценить, непреходящим и неизменным истинам. Она научила меня языку Д'ни!
   Насмешливая ухмылка медленно сползла с губ Гена.
   – Так ты знал? – холодно переспросил он. – Все это время ты знал? – Его глаза стали ледяными. В нем вновь появилась опасная, пугающая решимость. – И сидел здесь, притворяясь, что ничего не понимаешь? Ты издевался надо мной?

– Ти'ана пользовалась уважением Пятерых, и поэтому ей дали слово. На ее взгляд, опасность миновала. Веовис уже совершил самое страшное, но с Д'ни ничего не случилось. Более того, утверждала она: если бы не Веовис, то какой-нибудь другой смутьян взбудоражил бы толпу, ибо недовольными были не десяток человек, а целый класс. В таких обстоятельствах, говорила она, покоряя своим красноречием Совет, незачем исполнять принятое решение.

Веовис действительно обретался в нижнем городе, более того – он подстрекал к мятежу толпы простолюдинов. Но никто из членов Совета даже не подозревал, как глубоко укоренилось недовольство, не предполагал, что Веовис коснулся обнаженного нерва. Через два дня после заседания Совета в одном из районов нижнего города начался мятеж. Еще до наступления темноты нижний город загудел, подобно улью, толпы запрудили улицы, убивая всех, кто пытался образумить их.

 …Это случилось в землях Д'ни в незапамятные времена, тысячи лет назад, в ту пору, когда начались первые из страшных землетрясений, заставившие жителей бежать и поселиться в других местах.
   Кераф был последним из великих властителей, но не потому, что лишился престола, а потому, что, достигнув всего, о чем мечтал, он отказался от власти и поручил совету старейшин править империей Д'ни. Однако в сказке про Керафа говорилось о юности принца, проведенной в огромной подземной пустыне Тре'-Меркти, что означает «Земля ядовитых вод».

 – Там за дверями – Комната Книг, – объяснил Ген. – Оттуда простые жители Д'ни могли совершать путешествия в Эпохи.
   Он взглянул на Атра, гордясь достижениями своего народа.
   – Значит, здесь мог бывать каждый?
   Ген покачал головой.
   – Нет. Она предназначалась для простонародья, для рабочего люда Д'ни. У знати были собственные книги и свои Эпохи. Над ними осуществляла строгий надзор Гильдия, однако эти Эпохи могли увидеть лишь немногие. Проникнуть в них можно было лишь с разрешения своего рода.

-  Может, вспомнишь, как ты отдала меня в Гильдию, когда мне было всего четыре года?

Издалека город выглядел беспорядочной грудой камня, но вблизи взгляду представало поразительное разнообразие и изящество строений. Даже цвет камня менялся – глаз отмечал это, путешествуя по мешанине стилей и форм: на нижних ярусах преобладалгрифельносерый, тускло-красный и бурый, а на верхних – черный с красными прожилками. Из такого же камня были выстроены особняки на островах и Внутренние Врата.
   Но, помимо всего прочего, вблизи было отчетливо видно, какому опустошению подверглась столица Д'ни. Куда бы ни взглянул Атр, он замечал руины. Здесь и впрямь не оказалось ни одного уцелевшего здания.
   – Этот народ погиб от землетрясения? – спросил Атр у отца.
   Ген не ответил ему.