Поверхность этой тяжелой низкой двери сама по себе была чудом – ее покрывала тонкая искусная резьба: фигурки рыб, птиц и зверей среди переплетенных гирлянд из листьев и цветов. Как и многое другое в расщелине, эта дверь была творением рук бабушки Атра – ибо, находя где-нибудь гладкую поверхность, Анна стремилась украсить ее, словно все окружающее представлялось ей огромным холстом.
Поверхность этой тяжелой низкой двери сама по себе была чудом – ее покрывала тонкая искусная резьба: фигурки рыб, птиц и зверей среди переплетенных гирлянд из листьев и цветов. Как и многое другое в расщелине, эта дверь была творением рук бабушки Атра – ибо, находя где-нибудь гладкую поверхность, Анна стремилась украсить ее, словно все окружающее представлялось ей огромным холстом.

У этого маленького чуда был мех цвета песка на закате, большие круглые зеленые глаза дважды мигнули, а затем с любопытством уставились на Атра. Размером котенок был с ладонь Анны.
   – Как его зовут? – спросил Атр.
   – Это она, и зовут ее Пэхкет.
   – Пэхкет? – Атр с удивлением уставился на бабушку и осторожно погладил шейку котенка.
   – Это древнее имя. Старший из купцов сказал, что оно приносит удачу.

Задача с почвой оказалась не из легких, тем более что в распоряжении мальчика были лишь самые простейшие приборы. Атр надеялся найти в пробе почвы самое большее три-четыре химических вещества, но, к его удивлению – и недовольству, – состав пробы оказался гораздо сложнее. После нескольких недель работы Атру удалось выявить не менее тридцати различных элементов. 

О чем думал Атр, слушая сказку? Может, представлял себя юным принцем, таким, как Кераф, обреченный на изгнание по воле своего дяди, брата умершего отца? А может, в сказке его привлекало нечто другое? Как бы там ни было, о Керафе он мог слушать непрестанно.

Будто пригвожденный к месту, Атр следил, как незнакомец спускается к нему. Вскоре страх Атра сменился благоговением перед чужой силой и энергией, достоинством и холодной уверенностью.
   Атр сделал шаг назад. Незнакомец остановился в нескольких шагах от него, поднял толстые линзы на лоб и прищурился, уставившись на Атра.
   – Вижу, на тебе мои линзы.