Буря задержала караван на два дня, и хотя это не имело большого значения здесь, в безвременье, мальчику они показались вечностью. Задолго до появления каравана мальчик грезил о нем во сне и наяву, вызывал его в воображении, представлял себе людей, одетых в плащи с капюшонами и сидящих на спинах огромных животных. Вместе с людьми животные уходили далеко, в большой мир.
Буря задержала караван на два дня, и хотя это не имело большого значения здесь, в безвременье, мальчику они показались вечностью. Задолго до появления каравана мальчик грезил о нем во сне и наяву, вызывал его в воображении, представлял себе людей, одетых в плащи с капюшонами и сидящих на спинах огромных животных. Вместе с людьми животные уходили далеко, в большой мир.Буря задержала караван на два дня, и хотя это не имело большого значения здесь, в безвременье, мальчику они показались вечностью. Задолго до появления каравана мальчик грезил о нем во сне и наяву, вызывал его в воображении, представлял себе людей, одетых в плащи с капюшонами и сидящих на спинах огромных животных. Вместе с людьми животные уходили далеко, в большой мир.

С привычной осторожностью Атр спустился в прохладную тень расщелины, где острый запах трав казался одурманивающим после иссушающего бесплодия пустыни. Здесь со всех сторон его окружали растения, каждый клочок почвы был заботливо возделан. Пространство между каменными и глинобитными строениями, прилепившимися к высоким стенам, напоминало лоскутное одеяло из красновато-бурых и ярко-изумрудных клочков, вокруг крохотного пруда щедро произрастала сочная зелень – места здесь не осталось даже для тропинки. Но зато через расщелину зигзагом протянулся веревочный мост, соединяющий многочисленные постройки. К некоторым из них вели узкие лестницы, прорубленные в камне тысячу лет назад. Годами Анна расчищала длинные террасы на каменистых стенах, носила на них землю, терпеливо поливала, постепенно расширяя свой сад.

Поверхность этой тяжелой низкой двери сама по себе была чудом – ее покрывала тонкая искусная резьба: фигурки рыб, птиц и зверей среди переплетенных гирлянд из листьев и цветов. Как и многое другое в расщелине, эта дверь была творением рук бабушки Атра – ибо, находя где-нибудь гладкую поверхность, Анна стремилась украсить ее, словно все окружающее представлялось ей огромным холстом.
Поверхность этой тяжелой низкой двери сама по себе была чудом – ее покрывала тонкая искусная резьба: фигурки рыб, птиц и зверей среди переплетенных гирлянд из листьев и цветов. Как и многое другое в расщелине, эта дверь была творением рук бабушки Атра – ибо, находя где-нибудь гладкую поверхность, Анна стремилась украсить ее, словно все окружающее представлялось ей огромным холстом.

У этого маленького чуда был мех цвета песка на закате, большие круглые зеленые глаза дважды мигнули, а затем с любопытством уставились на Атра. Размером котенок был с ладонь Анны.
   – Как его зовут? – спросил Атр.
   – Это она, и зовут ее Пэхкет.
   – Пэхкет? – Атр с удивлением уставился на бабушку и осторожно погладил шейку котенка.
   – Это древнее имя. Старший из купцов сказал, что оно приносит удачу.

Задача с почвой оказалась не из легких, тем более что в распоряжении мальчика были лишь самые простейшие приборы. Атр надеялся найти в пробе почвы самое большее три-четыре химических вещества, но, к его удивлению – и недовольству, – состав пробы оказался гораздо сложнее. После нескольких недель работы Атру удалось выявить не менее тридцати различных элементов.