Кстати Граштан пока ножики не запустила. Солдаты с ножиками это слуги лича

Жаль что он тело разнес. Отличный вариант для маскировки был бы.

#1158989
Ща Граштан свои нормальные размеры примет и лич тут же стелсом станет станет отползать подальше от кредиторов. В таких обстоятельствах тащить с собой прорву зомбаков только обуза. А так есть неплохие шансы ускользнуть.

#1158771

Будущее тело лича это

#1158173
Чувак, вот тут обидно было. Сюжет в этом комиксе самый что ни на есть закрученный и нетривиальный. Самый лучший на сайте (а может и в рунете). Именно своими поворотами и интересен. За этот сюжет можно и упрощенную рисовку простить, тем более что она и так на порядок лучше чем у многих лидеров рейтинга местного.

Еще вариант что от страха и отчаянья он решил использовать какое то убер заклинание которое изобрел в безумии которое его настигло после 100 лет одиночества в склепе. Когда оклеймался он сам испугался того что сделал, но на всякий случай сохранил.
Это колдунство делает что то невероятное. Например открывает портал в мир Вахи на поле боя, или оживляет то, что никогда живым не было (камни, воду, растения)

лич колдует подъем всего что вокруг может быть призвано. Войска видят поднимающиеся трупы и Граштан выходящую из дирижабля. Для них это становится однозначным указанием на то, что это лич в женском теле. Они начинают мочить по ней со всех стволов. Мага с солдатами которые нашли кикимору срочно отзывают на передовую. Много позже кто то из них выживет и расскажет КТК как видел самоколдующую золотую банку в руках у кикиморы. Тогда будет понятно что это не лич нагнул армию, но ловить их будет поздно.

Если лич сейчас начнет мертвяков поднимать, очень интересно как он потом от Граштан будет смываться. Задачка посложнее чем пробраться к горам через заставы

Ну особо надеяться не на что. Анна вон уже сколько без одежды, но к птичкам это не приводит.

#1155660
На фан не похоже, а похоже на старую добрую традицию. Первые три года бесит, а потом привыкаешь и она уюта добавляет. Люди на каждой странице о любви говорят в доступной им форме. Разве не мило?